Smart Reading
Книжный тренер

Отрывок из саммари книги "Spiritus Animalis, или Как человеческая психология управляет экономикой и почему это важно для мирового капитализма”:

 

Иррациональное начало, или Spiritus Animalis

Первый элемент иррационального начала — доверие. Чаще всего, говоря о доверии, экономисты имеют в виду склонность предсказывать будущие тенденции, опираясь на баланс противоположных тенденций. Так, если после урагана большинство жителей города не захотят восстанавливать свои дома, то и остальные последуют их примеру, если же большинство займётся строительными работами — подтянутся остальные. Тут можно говорить о «хорошем» или «плохом» равновесии и, соответственно, о наличии или отсутствии доверия.
 
Однако доверие не всегда рационально. Хотя часто люди используют доступную информацию, чтобы составить прогноз и на его основе принять решение, раз за разом мы сталкиваемся с тем, что человек игнорирует или вообще сознательно отвергает определенную информацию. В этих случаях он может опираться на инстинкты, на «ощущение правды» — причём с объективной реальностью это может соотноситься как угодно. Большинство решений, в том числе важнейших, люди принимают лишь потому, что они «кажутся верными». И в периоды, ощущаемые как «хорошие», оптимизм в итоге играет с людьми злую шутку. Один из самых ярких примеров — великое тюльпановое безумие XVII века в Голландии.
 
Понять, что происходит с доверием, поможет мультипликатор Кейнса, работающий как в положительную, так и в отрицательную сторону.
 
Каждое государственное стимулирование — это выдача населению некоторого количества денег (и трата денег государством — первый круг). Население эти деньги впоследствии тратит — и это становится доходом для некоторой группы граждан, которые часть заработанных ими таким образом денег потратят (второй круг). Эта часть обозначается как «предельная склонность к потреблению» (marginal propensity to consume — МРС). Эти расходы, в свою очередь, — доход для другой группы населения, которая тоже потом потратит часть заработанных денег (третий круг расходов, МРС в квадрате). При этом общий итог изначального государственного расхода в один доллар можно описать формулой $1 + $МРС + $МРС2 + $МРС3 + $МРС4... = 1/(1 — МРС).
Сумма может значительно превышать размер изначального государственного стимулирования. Так, если МРС = 0,5, мультипликатор Кейнса равен 2. Если МРС = 0,8, мультипликатор = 5.
 
Из этого следует, что даже небольшое снижение расходов (например, из-за того, что люди перестраховываются на случай биржевого обвала) может привести к крупным последствиям. Каждый непотраченный доллар порождает очередной круг снижения расходов, а это приводит к общему снижению экономической активности. При этом изменения в доверии приводят на каждом круге к изменению и доходов, и дальнейшего доверия на всех последующих кругах.
 
Второй элемент иррационального начала — справедливость. Соображения справедливости регулярно оказываются важнее традиционных экономических мотиваций. И это имеет определённые биологические предпосылки.
 
Это подтверждается, например, экспериментами Эрнста Фера и Симона Гэхтера. К известному опыту — когда испытуемым предлагают положить некоторое количество денег в «кубышку», чьё содержимое потом умножается на некий коэффициент, а затем делится поровну между участниками группы — было добавлено условие: участники могли наказать тех, кто не сотрудничает. Результаты: игроки охотно пользовались этой опцией, вели себя куда менее эгоистично, чем в опыте без наказания (где итогом обычно становилось мошенничество всех игроков), а при сканировании их мозга на томографе выяснилось, что, наказывая партнера, человек испытывает удовольствие — у него возбуждается часть полосатого тела (та же область, что активизируется и в предвкушении вознаграждения).
 
Мы склонны к справедливому обмену — когда для обоих участников обмена затраты должны быть эквивалентны вознаграждению. При этом значимы не только товары, но и субъективные оценки, вроде социального статуса персон, участвующих в обмене.
 
Так, люди, чей статус в обществе ниже, часто ведут себя подобострастно с «высшими»: им нужно уравнять объективные и субъективные затраты и вознаграждения, а значит, им приходится отдавать больше, чем тем, у кого статус выше.
 
Для оценки значимости такого фактора, как справедливость, надо помнить, что одна из главных составляющих счастья — реализация своих представлений о том, как вести себя правильно, иными словами — поступать по справедливости.
 
Третий элемент иррационального начала — соблазны. Как они влияют, можно увидеть, анализируя различные злоупотребления и проявления недобросовестности в финансовой сфере. Например, там, где защита потребителя особенно важна и где обеспечить ее крайне трудно — в сфере ценных бумаг. Сейчас главным средством сбережения средств на будущее становится приобретение финансовых активов: акций, облигаций, вложений в пенсионные фонды и в страхование жизни. Поскольку всё это по сути — бумаги с обещаниями будущих выплат, их реальная ценность — непознаваемая величина. Это работает, когда отчётность компании достоверна — но когда она искажена, продажа активов становится торговлей «чудодейственным эликсиром». Нет особой разницы между расписыванием волшебных свойств лжелекарства или представлением неверной корпоративной отчётности при продаже акций: в любом случае это попытка поживиться на легковерии — с помощью раздувания ли акций, продаже ли кредитных обязательств с дальнейшим извлечением денег, поступивших от кредиторов, и т. п.
«Капиталистическая система производит только то, за что люди готовы платить. Если они будут платить за настоящее лекарство, система станет производить настоящее лекарство. Но если им нужен какой-нибудь “чудодейственный эликсир”, она будет производить этот эликсир».
 
Все три последних экономических спада в США — с июля 1990 по март 1991 года, с марта по ноябрь 2001 года и рецессия, начавшаяся в декабре 2007 года, — сопровождались вскрывшимися финансовыми злоупотреблениями: кризис ссудно-сберегательных ассоциаций, дело корпорации Enron, ненадёжные ипотечные кредиты и т. п. При этом в итоге практически все оказывались «покупателями чудодейственного эликсира»: например, в случае ипотечного «пузыря» это и покупатели недвижимости, бравшие ипотеку для покупки дома, явно превосходящую их финансовые возможности; и организации, выдающие ипотечные кредиты; и компании, преобразующие эти активы в ценные бумаги; и рейтинговые агентства; и те, кто покупал ценные бумаги на основе закладных.
Всплески недобросовестной деятельности активируются рецессиями. Экономический цикл зависит от того, насколько сильны требования от общества вести себя порядочно и сколько людей этому соответствует, — что, в свою очередь, влияет на условия для подобной деятельности: злоупотребление порождает ещё большие злоупотребления.
 
Ещё один феномен, демонстрирующий нашу иррациональность, — «денежная иллюзия», возникающая, когда люди принимают решения исходя из номинальной суммы, а не из реальной покупательной способности денег. Даже при том, что мы прекрасно знаем, что такое инфляция, что реальная цена той или иной денежной единицы непостоянна, мы всё равно так или иначе попадаем в эту ловушку: не закладываемся на инфляцию при инвестициях или при взятии ипотеки, не обговариваем индексацию зарплаты при заключении трудового договора, не учитываем нестабильность курса в финансовых контрактах и т. п.
 
И ещё одна важная особенность нашей психики, неизбежно отражающаяся на экономике: мы склонны мыслить нарративами. То, что мы делаем, определяется историями о нашей жизни, которые мы себе рассказываем. Это верно и на индивидуальном уровне, и на уровне организации или страны. На историях и их пересказе базируется процесс познания, именно так мы запоминаем важнейшие факты. От историй зависит множество важных для наc вещей — от крепкого счастливого брака до умственной активности в старости.
«Великие руководители — это в первую очередь талантливые творцы историй».
Надо понимать, что истории, будучи воспринятыми людьми в том или ином ключе, способны двигать рынки как минимум с не меньшей эффективностью, чем другие экономические переменные. Они также являются частью экономики. Доверие и энтузиазм больших групп населения выстраивается вокруг историй, и это может как привести экономику к процветанию, так и обрушить её (причём не так уж редко эти два этапа логично сменяют друг друга). Примеров много — от Мексики 1970-х, благодаря политике Лопеса Портильо, до «золотой лихорадки Интернета» с середины 1990-х до 2000 года.
 
Истории кое в чём похожи на эпидемии: они способны быстро распространиться в обществе, и люди заражаются ими, передавая из уст в уста. Математические модели эпидемий применимы к распространению историй (и, соответственно, к «распространению доверия») практически без дополнительной адаптации. 
 
Как и в случае с инфекционными заболеваниями, используются обязательные:
— параметры: коэффициент заразности (способность передаваться от одного человека к другому) и коэффициент устранения (скорость, с которой люди «выздоравливают»);
— начальные условия: количество «заболевших» и количество тех, кто этому подвержен. Как бы странно это ни звучало, «эпидемии» оптимизма или пессимизма возникают именно потому, что у определённых идей меняется «коэффициент заразности».
 
Больше кратких версий книг можно найти в библиотеке SmartReading:
 
Комментарии 0
Оставить комментарий
Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий
Оставайтесь на связи в Facebook
Войти
Восстановление пароля

Укажите Ваш электронный адрес, мы вышлем на него инструкции для восстановления пароля!

Книга добавлена в избранное
Книга удалена из избранного
Книга добавлена в прочитанное
Книга удалена из прочитанного
Книга добавлена в Бесплатные